Беседка - русскоязычный форум в Израиле: Этот фантастический мир - Беседка - русскоязычный форум в Израиле

Перейти к содержимому

  • 8 Страниц +
  • « Первая
  • 6
  • 7
  • 8
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Этот фантастический мир фантастические рассказы

#141 Пользователь офлайн   Евгрид 

  • Активный участник
  • PipPipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 303
  • Регистрация: 08 Март 13
  • Пол:Мужской

Отправлено 17 Февраль 2016 - 22:58

Евгений Добрушин

Беременный пророк


"Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев..."



- Грядет! Грядет Эпоха Страшного Суда! - Киолковский навис над психиатром грохочущей глыбой, готовой раздавить своею массой этого "ничтожного циника".
- Хорошо, хорошо, грядет эпоха... И что с того? - старый профессор, повидавший на своем веку и не таких "кадров", спокойно перебирал китайские деревянные четки.
- Планета содрогнется от катаклизмов! Человечество закончит свое жалкое существование! - не унимался пациент.
- Вот как?
- Да, да! Это великое пророчество, которое я призван до вас донести!
- Кем призван? - насторожился врач.
- Богом! Великим Элохимом! Творцом всея сущего! Того, кто созидает и разрушает! Одаривает и карает! Благословляет и проклинает!
Глаза Эдуарда Киолковского, казалось, излучали свет! Они горели тем жарким пламенем шизофрении, которое так хорошо было знакомо профессору Гарбузовичу. Он его, это пламя, мог наблюдать, практически, каждый день, принимая очередного "мессию", "пророка" или, в крайнем случае, "Президента Всея Земли".
- Значит, вы - посланник Творца? - участливо спросил пожилой врач.
- Да! - скромно, но с достоинством ответил пациент.
- Знаете, Эдуард, я, вообще-то, атеист. Может, вам стоило бы обратиться к теологам? Вы давно были в Храме?
- Я только что оттуда. Они меня направили к вам.
- Зачем?
- Сказали, что будут со мной разговаривать только тогда, когда я им принесу справку от психиатра.
- Какую справку?
- Что я не сумасшедший.
- Так вы за справкой ко мне пришли?
- Да.
Профессор задумался.
- Знаете, дорой мой, я, пожалуй, дам вам эту справку...
- Очень хорошо! - оживился Киолковский.
- ... Но сначала, я направлю вас на обследование.
- Какое обследование?.. - насторожился молодой человек.
- Ну, так... Небольшая проверка. Сделаете пару тестов... Возможно, придется попринимать кое-какие таблеточки...
- Вы что, хотите меня госпитализировать?!! - профессору показалось, что "пророк" собирается пустить в ход кулаки.
- Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь!.. Ничего страшного не произойдет, если вы месяц-другой отдохнете у нас. У нас очень хорошее питание, уход, опять же...
- Да как вы смеете! Я ведущий специалист Всероссийского Биологического Института при Академии Наук!
- Ну и что? Даже великие ученые болеют. Причем, не только гриппом...
- Вот! Вот! Иисуса распяли! Джордано Бруно сожгли на костре! Жанну Дарк - тоже!
- Что - тоже? - не понял врач.
- В смысле, тоже сожгли!
- И что?
- А то! Меня - и в психушку?!
- Ну, зачем же так грубо... Не в психушку, а в клинику.
- Это одно и то же!
- Ну, хорошо... - Гарбузович не был заинтересован в "дальнейшей эскалации напряженности". - Ну, хорошо. Допустим вы, Эдуард, и, в самом деле пророк...
- Не просто пророк, а Мессия! Второпрешественник! Спаситель человечества!
- Тем более. Иисус, он чем был славен?
- Верой!
- Не только. Тогда все верили. Каждый в меру своих сил и возможностей. А вот Иисус Христос отличался от обычных людей тем, что творил чудеса.
- Допустим...
- Ну вот! Вы можете сотворить чудо?
Эдуард Киолковский задумался. Он сел на стул и потер пятерней начинающую лысеть макушку. Потом вскочил и стал нервно ходить по кабинету врача.
Профессор понял, что попал в самую точку. Как говорится: "против лома нет приема!"
Вдруг Киолковский остановился и сказал:
- Будет вам чудо!
- Да? И какое? - спокойно отреагировал доктор.
- Когда оно произойдет, тогда и увидите!
- Вот и замечательно! - оживился старый врач. - Будет чудо - признаем вас Мессией...
- А как же справка? - недоверчиво спросил пациент.
- Будет и справка! Но, сперва - чудо! Как говорится, перефразируя классиков: "Утром чудо - вечером справка. Вечером чудо - утром справка". Согласны?
- Согласен!
- Вот и прекрасно! А сейчас я вам выпишу направление на госпитализацию. Ну, чтобы там, нервишки подлечить, то - се... И уже потом, с новыми силами возьметесь за чудо!
- Доктор, я не пойду в больницу!..
- Почему?
- Я здоров, доктор!
- Да кто же спорит! Но если вы здоровы, зачем вы пришли тогда ко мне за справкой?
- Ну, меня послали, я и пришел!
- Мало ли кто меня куда пошлет! Так что я, каждый раз должен справку брать? Вот я здоровый человек, и мне никакие справки не нужны.
- Так. Все! Я ухожу! Приятно было с вами познакомиться...
- И мне. Но если вы, все ж таки, надумаете послушать моего совета...
- Насчет чуда?
- Нет. Насчет госпитализации... Так вот. Вот вам мой телефон! Звоните в любое время. Я тот час же выпишу вам направление. Силой вас никто заставить лечиться не может. Времена уже не те. Но если вы надумаете, то...
- Спасибо, профессор! - Киолковский взял визитку врача, положил ее в нагрудной карман пиджака и протянул Гарбузовичу руку для рукопожатия. Профессор пожал руку с учтивостью и сдержанно. В его глазах играли лукавые искорки, но "Мессия" их не видел. Он уже был одержим новой идеей...

Прошел год.
Профессор давно забыл о своем бывшем пациенте из Биологического Института. Он как обычно, принимал больных, выписывал рецепты, давал направления в стационар. Словом, все шло своим чередом.
В этот день он уже закончил прием и собрался уходить домой, как вдруг, дверь в его кабинет распахнулась и на пороге возник мужчина с большим животом и сияющим одухотворенным лицом.
- Здравствуйте, доктор!
- Здравствуйте! Вы ко мне?
- К вам!
Ну, своих "клиентов" старый врач определял с первого взгляда, так что последний вопрос был задан, скорее, из вежливости.
- С кем имею честь?
- Меня зовут Эдуард Киолковский! Вы меня не помните?..
- Эдуард Киолковский... Ааа-а! Да, да! "Мессия", если не ошибаюсь?
- Он самый! - лицо вошедшего излучало само благодушие.
- За чудом ходили?
- Ходил...
- Ну, и как?
- Вот! - Киолковский гордо погладил свой живот.
- Не понял? - переспросил врач.
- Я беременный!
- Вот как? - старый профессор нисколько не удивился. - И кого ждем? Мальчика? Девочку?
- Девочку!
- Поздравляю! - Гарбузович пожал руку Киолковскому. - А кто отец ребенка?
- Как кто? - удивился молодой человек. - Я отец!
- Нет. Вы не отец! Вы - мать! А кто отец?
- Не понимаю...
- А что тут понимать? ВЫ будете рожать?
- Я.
- Значит вы - мать. А кто вам этого ребенка сделал? Кто его отец?
- Ну-у... - замялся беременный, - это такой деликатный вопрос...
Тут, доселе совершенно индеферентный, невозмутимый, непробиваемый психиатр вдруг закричал, размахивая кулаками перед лицом Киолковского:
- Что вы мне тут "Ваньку валяете"! Какая, нахрен, беременность?! Что вы мне морочите голову?!
- Доктор, не кричите, мне нельзя волноваться...
- Да вы просто отъели себе брюхо, как у свиньи, и выдаете это за беременность! Грош цена таким чудесам! Вы меня поняли?! Вы что, думаете, я полный идиот, чтобы поверить в то, что мужчина может забеременеть?!
- И, тем не менее, это так.
- Тьфу, идиотизм какой-то!
- Зря вы так ругаетесь, профессор! Все же легко проверить. Давайте, пойдем вместе, я сделаю при вас ультрасаунд, и вы сами во всем убедитесь. Я на шестом месяце, доктор!
- Хоррошо!.. - почти прорычал врач. - Мы сделаем вам этот чертов ультрасаунд, но если там, - он указал на живот Киолковского, - если там, кроме жира, ничего нет, вы пойдете в психиатрическую клинику, понятно?!!
- Конечно, понятно! Чего ж тут не понять-то? А если я все же окажусь на шестом месяце беременности, то вы выдадите мне справку, что я Мессия.
- Дьявольщина какая-то, честное слово! - на лбу старого профессора от гнева выступила испарина.
Они шли по коридорам поликлиники. Впереди Гарбузович в развевающемся белом халате, за ним - беременный пророк Эдуард Киолковский.
- Наташенька, тут такое деликатное дело, - профессор заговорщицки подмигнул лаборантке, зайдя в кабинет ультрасаунда.
- Да, Наум Абрамович?
- Надо срочно сделать проверку. Просветить вот этого молодого человека, - он указал на Мессию.
- На предмет чего? - не поняла девушка.
- На предмет беременности.
- Шутите? - понимающе улыбнулась она. - Ну-ну... А как зовут нашу... гм... роженицу?
- Эдуард! - представился Киолковский. - Меня зовут Эдуард Константинович. Можно просто - Эдик.
Девушка ему явно понравилась.
"Она может стать неплохой матерью моей девочке", - подумал он.
- Хорошо. Эдик, разденьтесь там, за ширмой, и ложитесь вот сюда, на этот лежак.
- Раздеться совсем, или до трусов? - спросил Эдик.
- До трусов. Хотя, - она немного подумала, - лучше совсем.
Через две минуты голый Мессия лежал под аппаратом ультрасаунда.
На всякий случай, Наум Абрамович Гарбузович осмотрел пророка и убедился, что перед ним самый, что ни на есть, мужчина. Вполне здоровый и крепкий, но только с неестественно большим животом.
Электронный аппарат работал исправно.
- Я вас поздравляю! - сказала Наташа-лаборантка. - У вас девочка!
- Что?! - Гарбузович чуть не поперхнулся.
- Да вот же, Наум Абрамович, смотрите сами! - девушка показала на экран монитора. - Никаких патологий. Вполне здоровый плод!
Старый еврей грузно опустился на стул и... заплакал.
- Не плачьте, доктор! - успокаивающе заговорил Эдуард. - В конце концов, надо уметь проигрывать...
- Но... КАК?! - в глазах профессора была вселенская мольба. Мольба человека, не верящего в чудеса.
- Очень просто! - Эдуард Константинович не спеша оделся. - Я давно уже занимаюсь вопросами партеногенеза. Ну, и всем, что с этим связано. Недавно мы в нашем институте провели эксперимент. В детали я вас посвящать не буду. Одно могу сказать - эксперимент почти завершен. Осталось только родить...
- И как вы это будете делать? Каким местом, извините? - профессор не знал, то ли радоваться ему, то ли огорчаться.
- Кесарево. Только кесарево!
- Чушь какая-то! Но у вас же нет матки! Где там плод, вообще, находится? Не в желудке же!
- Мне вшили искусственную плаценту. Из особого биоматериала...
- О, господи!..
- Так, как насчет справки?
- Какой справки? Что вы беременны?
- Нет. Это я и так знаю. Мне нужна справка, что я не сумасшедший, а наоборот - Мессия.
- Черт с тобой! Будешь Мессией! Пошли, выпишу тебе справку.
"Пора на пенсию", - думал старый врач, когда они шли по коридору. - "Пока я тут совсем с ума не сошел, надо уходить на заслуженный отдых..."

А еще через три месяца Эдуард Константинович Киолковский родил ребенка. Девочка весила три килограмма семьсот граммов. Совершенно здоровый ребенок.

Однажды Наум Абрамович Гарбузович гулял в парке со своей собачкой. Он уже полгода как завершил свою врачебную практику, и только иногда, в особенно интересных случаях, давал частные консультации на дому.
Вдруг, на ближайшей скамейке, он заметил своих давних знакомых. Это была Наташа-лаборантка из поликлиники и Эдуард Константинович Киолковский. Рядом с ними стояла голубая детская коляска, в которой лежал прелестный младенец.
- А, профессор! Здравствуйте! - Мессия бросился с объятиями к психиатру.
- Здравствуйте, здравствуйте! Ну, как голубчик, на поприще мессианства себя чувствуете?
- А, Бог с ним, с мессианством! Я уже давно оставил свои пророчества. Глупости это все! Блажь...
- Вот как?
- Да... Знаете, это такое чудо - родить ребенка! Я совершенно счастлив.
- И я тоже! - Поддержала мужа Наташа.
- А еще, мы получили миллион долларов премии. От американского миллионера. Оказывается, он завещал миллион долларов мужчине, который первый родит ребенка. Так что, теперь мы вполне обеспечены.
- Ну, и, слава Богу! - сказал Наум Абрамович и улыбнулся молодоженам.
2.04.2011
Мой сайт: litgraf.com/showprs.html?ind=16
0

#142 Пользователь офлайн   Евгрид 

  • Активный участник
  • PipPipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 303
  • Регистрация: 08 Март 13
  • Пол:Мужской

Отправлено 10 Июнь 2016 - 04:26

Евгений Добрушин

Дважды в одну реку

«Жизнь, как злая соседка – прошла мимо и даже не поздоровалась!»
Эта фраза Фаины Раневской очень подходила и ко мне…
И вот, мне уже семьдесят лет, а все один…
А друзья?..
«Иных уж нет, а те далече…»
Одиночество все уже сжимало свое кольцо. Да, в материальном плане все было в порядке – наследство, доставшееся от родителей, позволяло мне жить безбедно. Но старость!.. Она все сильнее давала о себе знать. И здоров, вроде, и чувствую себя хорошо, но старею… И чем старше становлюсь, тем меньше шансов найти себе подходящую спутницу жизни. Да…
И вот тут-то раздался этот звонок…
Звонили из больничной кассы.
- Константин Шлемович?
- Я.
- Меня зовут Маргалит. У меня для вас хорошая новость.
- Какая же?
- В ваш расширенный пакет медицинской страховки включен «Эликсир Молодости».
- Да, ну?! – я несказанно обрадовался. Раньше «эликсир» можно было купить только за миллион долларов. Таких денег у меня не было.
- Да. Курс этого препарата вам будет стоить всего десять тысяч шекелей.
- Это потрясающе! И когда можно его получить?
- Я запишу вас на очередь… Через месяц. Пятого декабря. В семнадцать тридцать. Вас устроит?
- Конечно! Записывайте! А плату можно разбить на платежи?
- Можно. До десяти платежей.
- О кей! Я согласен!
- Ваш номер удостоверения личности, пожалуйста!
Я продиктовал служащей свой номер «теудат-зеута».
- Спасибо! – сказала девушка. – Итак, ждем вас через месяц!
- Спасибо большое!
- До свидания!
- До свидания!
Сказать, что я был в восторге от предстоящей перспективы – ничего не сказать!
Говорят, этот препарат творит чудеса…
Весь месяц я проходил, как на иголках. А потом мне дали эту волшебную таблетку… А через два дня – еще одну…
И так – двенадцать таблеток. И все.
Действие лекарства началось почти сразу. На следующий день, после приема первой таблетки, я почувствовал небывалую легкость во всем теле. Первый раз за последние двадцать лет я поднялся на пятый этаж без одышки. Потом стали темнеть волосы. Через десять дней седина полностью исчезла. И начали расти волосы на лысине. Потом разгладились морщины. Стали укрепляться мышцы, походка стала легкой и непринужденной. Голова работала, как часы. Я даже заметил, что стал гораздо легче воспринимать новую информацию.
Короче, ко мне вернулась молодость.
Я смог «войти в одну и ту же реку два раза»!
К лету я уже выглядел, как восемнадцатилетний парень: высокий, стройный, с густой гривой черных, как смоль, волос…
Жизнь началась заново.
Я решил воплотить свою мечту детства: стать ученым-физиком.
Засел за учебники, сдал экзамены в университет и начал учебу.
Так как у меня были теперь молодые мозги, а в школе я был лучшим учеником, то очень быстро я стал первым на курсе.
Мне нравилось учиться. Я жадно впитывал новые знания, выводил формулы, решал задачи…
К концу курса я стал большим авторитетом в нашей группе. Иногда даже случалось так, что преподаватель не мог толком объяснить, откуда взялась какая-нибудь формула, и тогда ему на выручку приходил я, и с легкостью выводил нужную формулу на доске.
В тот день я собрался домой раньше обычного, так как профессор уехал на конференцию, и лекцию отменили.
В дверях аудитории меня остановила симпатичная девушка.
- Константин, не могли бы вы помочь мне с домашним заданием? – спросила она.
Это была Яэль Гутман, с нашего курса.
- Конечно! – с радостью согласился я. – А что у вас не получается?
- У меня проблемы с линейной алгеброй, - засмущалась девушка, - все эти матрицы, «шматрицы», определители, распределители… Вы можете со мной позаниматься?
- Да, мне не сложно! У меня сейчас есть свободное время. Хотите, пойдем в библиотеку и там поработаем? У вас учебник с собой?
- С собой. А давайте, перейдем на «ты»? Мы ведь одногодки…
- Да, конечно… - тут я немного смутился. Судя по всему, я был ее старше, минимум, в три раза.
Мы пошли в университетскую библиотеку. Около двух часов мы занимались высшей математикой. Спрашивается, чем еще могут заниматься парень и девушка в Тель-Авивском университете? Только высшей математикой!
За это время мы очень подружились. Яэль оказалась весьма сообразительной ученицей и схватывала на лету все, что я ей объяснял.
К тому же, она была красивой девушкой: ярко-голубые глаза, длинные каштановые волосы, стройная фигура подростка, словом, не девушка, а мечта! Я тоже ей понравился. Последние полгода я серьезно занялся спортом – бегом, штангой и гимнастикой. Так что теперь никто во мне не мог заподозрить семидесятилетнего старика.
Короче, мы начали с ней встречаться.
Потом, когда она от меня забеременела, мы решили пожениться.
На свадьбе было полно народу. С моей стороны были мои дальние родственники и близкие друзья, с ее – наоборот, близкие родственники и дальние подруги.
И вот, когда мы уже обменялись кольцами, и настала очередь здравниц, какой-то, совсем юный мальчик поднял бокал и сказал:
- Сегодня я хочу выпить бокал этого сладкого вина за ту женщину, благодаря которой я существую. За мою прабабушку!
Я очень удивился такой речи на свадьбе. Но промолчал.
А юноша продолжал:
- Я помню ее с раннего детства. Она учила меня ходить, говорить, читать и писать. Она мне рассказывала чудесные сказки перед сном и пела песенки на моих именинах. Своего прадеда я, к сожалению, не застал. Он умер за год до моего рождения. Но вот, прошло шестнадцать лет, и моя прабабушка встретила свою вторую большую любовь – Константина Шлемовича, достойного молодого человека, умного и талантливого, который и стал сегодня ее мужем…
- Что он несет?! – спросил я у Яэль.
- Он говорит правду, - сказала моя невеста. – Это мой правнук, Шломо.
Я развеселился.
- Слушай, Яэль, сколько лет тебе на самом деле? – спросил я.
- Семьдесят два, - сказала она улыбаясь.
- И мне тоже…
- Ну, я ж говорила, что мы с тобой одногодки!
- Ты тоже принимала «Элексир»?
- Разумеется. Полный курс омоложения. У меня ведь платиновая медицинская страховка!
- Неужели, ты сразу обо всем догадалась?
- Конечно! Для восемнадцатилетнего пацана ты был слишком умен. Я на тебя сразу «глаз положила»…
- Я тебя обожаю!.. – и я нежно чмокнул в щечку свою невесту.

27.05.2016
Мой сайт: litgraf.com/showprs.html?ind=16
0

#143 Пользователь офлайн   Евгрид 

  • Активный участник
  • PipPipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 303
  • Регистрация: 08 Март 13
  • Пол:Мужской

Отправлено 31 Июль 2016 - 05:04

Евгений Добрушин

Я – немец


Меня зовут Фридрих Шульц. Я – немец. И этим горжусь. Я живу в Берлине. Мой прадед был офицером СС и погиб в белорусских лесах. Другой мой прадед работал ликвидатором в Освенциме. Расстрелян там же в 45-ом, после захвата лагеря русскими войсками. Мои родители очень этого стыдятся. А я - нет. У меня, в отличие от них, нет комплекса вины перед евреями. Я не отрицаю Холокост, но думаю, что шесть миллионов евреев, убитых нами – это слишком много. Цифра, сильно завышенная сионистами. На самом деле, было убито всего пять с половиной миллионов евреев, но никак не шесть. Я не люблю сионистов. Мы им платим огромные деньги, а они убивают несчастных палестинцев. Сионисты отобрали у палестинцев их землю, убивают их, грабят, а весь мир молчит! Они хуже фашистов. Не зря мои предки их уничтожали. Именно евреи – причина всех бед и несчастий на нашей планете. Они владеют всеми деньгами и средствами массовой информации, они – мировое Зло. Об этом все время говорят по Евроньюс, ВВС и СNN.
Я не люблю евреев, хотя прямо говорить об этом боюсь. Это считается неполиткорректно. Поэтому я говорю, что не люблю сионистов. Это вполне легитимно. Не зря в свое время в ООН сионизм был приравнен к фашизму…
Но зато, я люблю бабочек. По образованию я энтомолог. Закончил Берлинский университет. Так как в Германии большой перебор с энтомологами, работы я не нашел и сижу на пособии. Вот уже 15 лет. Государство дало мне бесплатную трехкомнатную квартиру в центре Берлина. Моя жена тоже энтомолог. И тоже безработная. Мы коллекционируем бабочек. У нас огромная коллекция! На этой почве мы и познакомились. Каждой новой пойманной бабочке мы даем еврейское имя и прикалываем ее булавкой в наши альбомы. Это весьма символично…
Так же, как и я, моя жена не любит сионистов. Мы вместе с ней состоим в организации BDS. Мы призываем к уничтожению сионистского образования на арабских землях, которое все называют Израилем. У нас есть друзья: Ганс и Хаим. Ганс – историк. Он обнаружил, что Иисус Христос по-национальности был немцем. Ганс тоже безработный. Живет в нашем доме. Также, как и Хаим. Хаим – хороший еврей. Он вместе со всеми нами поддерживает BDS. И тоже живет на вэлфере. Раз в неделю он разносит листовки, призывающие к бойкоту и уничтожению Израиля. За это он получает 400 евро в месяц. Мы с женой тоже хотели так устроиться на подработку, но на эту должность берут только бывших израильтян. Хаим по образованию географ. Закончил Тель-Авивский университет. Из нас четверых, он единственный знает высшую математику. Это ему очень помогает в работе.
Последнее время у нас в Европе произошли большие изменения. Так как евре… сионисты развязали кровавую войну на Ближнем Востоке, к нам хлынули потоки несчастных беженцев. Арабов и негров. Ну, негры бегут из Африки, так как там голод. Понятно, что это все происки сионистов…
Недавно, эти несчастные беженцы-арабы изнасиловали мою жену. Их было больше десятка. Жена осталась очень довольна. Теперь она беременна. Я думаю, этот ребенок будет нашим большим вкладом в дело борьбы с сионизмом.
Вообще-то, я этнический белый. И моя жена, и друзья тоже. Но вот, что я стал последнее время наблюдать: моя кожа начала стремительно темнеть! Да и черты лица как-то изменились… А сегодня я в зеркале увидел негра. Настоящий негр поселился в моей квартире. И жена у него негритянка! Моя жена…
Наш друг Ганс тоже потемнел. А Хаим пошел еще дальше… У него появилась бурая шерсть и вырос хвост. Теперь он живет в Берлинском зоопарке. Мы его навещаем по субботам и кормим бананами. Кстати, у меня на копчике какая-то загогулина появилась… Может, тоже, хвост начал расти?
На всякий случай, чтобы не сильно выделяться от окружающих, я решил принять ислам. Теперь я хожу в куфие, а моя жена – в хиджабе.
Вот такая у нас в Германии жизнь. А как у вас, во Франции?

31.07.2016
Мой сайт: litgraf.com/showprs.html?ind=16
0

#144 Пользователь офлайн   Евгрид 

  • Активный участник
  • PipPipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 303
  • Регистрация: 08 Март 13
  • Пол:Мужской

Отправлено 10 Июнь 2018 - 01:22

Евгений Добрушин

In memoriam


Они сидели в маленьком кафе на тель-авивской набережной и пили апельсиновый сок. Был жаркий августовский вечер, алый шар солнца медленно тонул в Средиземном море, и золотая дорожка от него бежала прямо к ним по легким волнам, упираясь в желтый песок пляжа.
- Хочешь мороженого? – вдруг спросил Моше.
- Да, было бы не плохо, - Рахель улыбнулась своему ви-за-ви и отпила еще один глоток сока.
- Официант! – крикнул парень вглубь помещения. – Две порции мороженого!
- Какое хотите заказать? – спросил подошедший работник кафе.
- Шоколадное, ванильное и фисташковое, - сказала девушка.
- И мне тоже, - отозвался парень.
Вскоре мороженое принесли.
- Моше, - сказала девушка, принявшись за сладкое, - ты мне ничего никогда не рассказывал о своей семье. Что делают твои родители? Где они живут? Кем работают?
- У меня нет родителей, - ответил парень. – Я сирота. Я, вообще, своего детства не помню. Мне сказали, что я попал в тяжелую катастрофу. Родители мои в ней погибли, а я полностью потерял память. Даже говорить учился с нуля.
- Я тоже сирота. Моих родителей убили в теракте, когда мне было десять лет от роду. Арабский террорист…
- Его убили?
- Не знаю. Я маленькая тогда была. Потом меня отдали в приемную семью. Дальше – закончила школу, отслужила в армии, теперь, вот, учусь в университете.
- Я тоже служил в армии. В боевых частях…
- С твоим-то профилем? Не сочиняй!
- У меня нет инвалидности. Честно! Я не вру.
- Да я верю!.. Хотя, это и странно. Полная амнезия после аварии, и боевые части…
- Морские коммандос. Впрочем, ты все равно мне не поверишь!
- Да верю я тебе, верю! Вон, ты какой здоровяк! Наверное, и боевые искусства знаешь?
- А как же! У меня четвертый дан по карате.
- Молодец! С тобой не пропадешь. А почему ты решил учиться на врача?
- Не знаю. Наверное, потому, что хочу спасать людей. Возвращать их к жизни. Это ведь так здорово – подарить новую жизнь человеку!
- Ты романтик! Я гораздо более земная. Выучусь на программиста, буду работать в какой-нибудь конторе или банке. А, может, свой старт-ап открою.
- И что, есть идеи?
- Пока нет. Но – кто знает?
- А у меня уже появилась одна идея…
- Какая?
- Выходи за меня замуж!
- Шутишь?
- Нисколько! Знаешь, я очень люблю тебя…
- Правда?!
- Да. Ты первая, кому я это говорю.
- Я тоже люблю тебя, Моше… Ты классный! Я долго ждала твоего признания…
- Рахели! Ты даже не представляешь, как я счастлив!..

Свадьбу играли по всем правилам: с хупой, раввином, битьем стаканов и белым свадебным платьем, взятым напрокат. Со стороны жениха были друзья по армии и школе, со стороны невесты – приемные родители и старший брат.
Брат Рахели по этому случаю приехал из Европы, где служил при дипмиссии Израиля. Когда он увидел Моше в первый раз, он вдруг резко изменился в лице: губы его побелели, глаза стали злыми, под скулами заходили желваки. Правда, никто, кроме самого жениха этого не заметил. Моше сразу понял, что чем-то не понравился новому родственнику, но решил, что это просто обычная братская ревность к незнакомому мужчине.

Прошло два месяца.
Рахель была дома одна. Моше еще не вернулся из университета, и она коротала время перед телевизором в их маленькой съемной квартире в старом Яффо. Звонок в дверь оторвал ее от просмотра сериала.
Это был ее старший брат Яков.
- Как я рада, что ты пришел! – сказала она, впуская брата в квартиру.
- У меня плохие вести, сестра! – сказал Яков, входя.
- Что-то с Моше?! – встревожилась она.
- Да, малыш…
- Он жив? Что, был теракт?
- Теракта не было. Он жив. Но… Я должен сообщить тебе очень неприятную новость.
- Какую? Говори скорей, не тяни! – Рахель готова была расплакаться.
- Я навел кое-какие справки по-поводу него, - сказал Яков. – У меня есть свои люди в спецслужбах.
- И что?
- Мои опасения подтвердились.
- Какие опасения?
- Когда тот арабский террорист из «калашникова» расстрелял наших родителей, я тоже там был. Ты помнишь, меня ранило в руку.
- Да. Тебе тогда было пятнадцать лет.
- Столько же, сколько и тому арабу.
- И что?
- Мы с Моше одногодки…
- И…
- Да! Моше и есть тот араб.
- Не может быть!
- Может. Я его сразу узнал. Ты же знаешь, им теперь стирают память. Полностью. Вкалывают особый засекреченный препарат и все… Человек забывает даже свой язык. Не говоря уже об имени, своем детстве, вообще, обо всем, что с ним было до того. А потом его с нуля возвращают к нормальной жизни. Уже - как еврея. Нормального, законопослушного гражданина Израиля. Моше – один из таких. Раньше его звали Мухаммед Зайтуни. Теперь - Моше Зихрони. Человек один, личности – разные. Но гены у него все те же! И они передадутся вашему ребенку! Гены убийцы наших родителей!
- Какой ужас! – белая, как мел, Рахель опустилась на кушетку.
- Надо делать аборт, сестра. И разводиться.
- Ты с ума сошел! Я люблю его!
- Этого убийцу?!
- Он не убийца! Это другой человек совсем, понимаешь?! Другой! И не смей говорить ему об этом! Я люблю его! Больше жизни люблю! Моше чудесный человек!
- Я убью его!
- Яков! Ну, как ты можешь! Он ни в чем не виновен!
- Не помнит – значит, не виновен?
- Да, именно так! Мы – это наше прошлое. Если нет прошлого, значит, и нас нет. У Моше нет прошлого! Того Мухамеда уже нет! Считай, что этот препарат его убил. Убил Мухамеда Зайтуни и произвел на свет Моше Зихрони! Да, он прошел все это, и теперь он один из нас – евреев, израильтян. Он служил в ЦАХАЛе, в морских коммандос, участвовал в боевых действиях, даже ранен был! И теперь ты хочешь его убить?! За что? За его гены?! И я ношу под сердцем его ребенка, нашего ребенка! И это будет еврейский ребенок!
- Ты предаешь память наших родителей!
- Нет! Я продолжаю их род! И у них будет хороший внук. А про свое расследование забудь! Не было никакого Мухамеда. Считай, что его убили. Во всяком случае, лучше стирать память, чем физически убивать. И это лучше всякой тюрьмы. В тюрьмах эти уроды только еще больше звереют. А так: укол – и все! Был террорист - и нет террориста. Чистый лист! Что на нем напишешь, то и будет.
- Ладно… Может, ты и права…
Открылась входная дверь. На пороге стоял Моше…

14.10.2016
Мой сайт: litgraf.com/showprs.html?ind=16
0

#145 Пользователь офлайн   Renar 

  • Участник
  • PipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 27
  • Регистрация: 11 Апрель 18
  • Пол:Мужской
  • Город:Ашдод

Отправлено 19 Август 2018 - 17:12

Собственно, просто дам ссылку на книжку, изданную несколько лет назад. Моя, да. Мечтаю выучить иврит настолько, чтобы писать на нем. Я, конечно, понимаю, что писательством могут прожить только единицы, но мне это в радость, так отчего нет?

http://flibusta.is/b/140555
0

#146 Пользователь офлайн   Евгрид 

  • Активный участник
  • PipPipPip
  • Группа: Участник
  • Сообщений: 303
  • Регистрация: 08 Март 13
  • Пол:Мужской

Отправлено 04 Октябрь 2018 - 22:31

Евгений Добрушин

«Нэсэ Галя воду…»

«Сестру Эллу – в приемный покой!» - раздалось в динамиках селекторной связи.
Элла закончила делать укол больному и выбросила использованный шприц в утилизатор.

«А коль вкололи в попу пару миллиграмм –
Значит все не так уж плохо на сегодняшний день!..»

- пропел Ицик переделанную песню Цоя, натягивая пижамные штаны.
- Молодец, Ицик! Если опять не сорвешься, через пару месяцев выпишут… - сказал Моше на иврите, заглянув в процедурную.
- Дай Бог! – сказал Ицик, тоже на иврите, и поднял вверх протез правой руки. Он уже четыре года торчал в этой клинике – сразу после военной операции «Нерушимая Скала», где он потерял руку.
«Выпишут его, как же…» - подумала медсестра и отправилась в приемный покой. Видимо, поступил новый больной…
Так и есть!
Это был совсем молодой парень, лет двадцати, беленький такой, голубоглазый, и… заколотый «в овоща». «Галоперидол…» - пронеслось в голове у медсестры. Таких она определяла безошибочно: остановившийся взгляд, заторможенные движения, тремор…
Рядом с ним сидела женщина, лет сорока пяти, тоже блондинка, слегка полноватая, но, при этом, со вкусом одетая. Явно - славянка.
- Элла, оформи поступление нового больного! Они с Украины. Судя по всему – «боевой шок». Там же война… - Главврач говорил только на иврите.
- Хорошо, доктор Склярц! Они туристы?
- Парень – новый репатриант. У его матери – рабочая виза. Она - нееврейка и право на репатриацию не имеет. Они с мужем в разводе.
- Так, у него отец еврей?
- Судя по всему – да. Но фамилия русская - Пигмалионов.
- Понятно. Я все сделаю. Я знаю процедуру записи.
- Хорошо. Потом мне все расскажешь. Я у себя буду.
- Ладно.
Она прошла к столу, и села за компьютер, напротив посетителей.
- Здравствуйте! - сказала она по-русски. – Меня зовут Элла. Ну, родители меня, вообще-то, назвали Аллой, но здесь это имя очень плохо звучит.
- Почему? – удивилась посетительница.
- Это очень похоже на «Аллах». Если к этому еще добавить «акбар», получится клич арабских террористов. Поэтому меня здесь называют Эллой. На иврите пишется также, но звучит приятнее…
Она специально начала разговор в такой манере, чтобы «пробить лед недоверия», который часто возникает между пациентом и врачом, особенно, в сфере психиатрии.
- Чудно у вас как… - удивилась женщина. – Все не как у людей…
- Зато у вас, как у людей, - парировала Элла. – Как вас зовут?
- Надежда. Надежда Николаевна Пигмалионова. А это – мой сын. Иванко. Иванко Пигмалионов. Это его лечить надо.
- Я так и поняла. Сколько ему лет?
- Двадцать один.
- Он у вас единственный ребенок?
- Да.
- Что с ним произошло?
- У нас война, вы же знаете. А у него девушка была. Галя. Ну, ее убило прямо на его глазах… Мы в деревне жили. Малые Петровичи. Слыхали о такой?
- Нет.
- Это на Донбасе. В общем, пожениться они должны были. Галя уже беременная была. Ну, пошла она за водой к колодцу… У нас же водопровода нет – воду из колодца берем. Набрала ведро воды, несет на коромысле… А тут снаряд черт знает откуда прилетел! И прямо – рядом с ней. Ну, ее на куски и разорвало… А Ваня все из окна видел. После этого он и сошел с ума…
- Его там лечили?
- Да. В Киеве. В Четвертой Психиатрической больнице.
- Как лечили? Какие лекарства он принимал?
- Этот, как его… «Галопердулин»!
- «Галоперидол»?
- О! Он самый!
- Какая дозировка?
- По две таблетки три раза в день. Беленькие такие…
- А какая дозировка таблеток?
- А я знаю?! Я в этом не разбираюсь. Сейчас, у меня с собой они…
Она достала упаковку лекарства.
- Они что, с ума там все посходили?! – воскликнула Элла, увидев дозировку таблеток. – Шесть таблеток в день по десять миллиграмм?!
- А что? – не поняла Надежда.
- Это же «слоновая» доза! Впрочем, у вас так лечат. У вас, в России, в Белоруссии… Наследие советской психиатрии!
- Ой, доктор, я так и думала, что они неправильно лечат! Ну, евреев у нас уже не осталось - лечить некому… Все сюда переехали…
- Я не доктор. Я медсестра. В нашей больнице врачи не говорят по-русски. Поэтому позвали меня. Я старшая сестра на отделении.
- Понятно.
- Сколько времени он лечился в Киеве?
- Три месяца.
- Почему вы решили обратиться именно в нашу клинику?
- А нам дали направление! Вот…
Она достала бумажку из сумки. Это был официальный бланк больничной кассы «Клалит».
Элла внимательно изучила документ.
- Все ясно. Значит так, Надежда… У нас специализированная клиника закрытого типа. Здесь держат особенных больных – получивших шок на войне, при терактах, или же опасных преступников, в основном – сексуальных маньяков…
- О, Господи!.. – всплеснула руками посетительница.
- Не бойтесь! Для преступников тут отдельное отделение. Ваш сын будет лечиться на отделении для солдат.
- Он не воевал…
- Это не важно. Шок – он и в Африке шок. Лечить будем мягко и по-системе. Скажите, в чем проявляется его болезнь?
- Та… Глюки у него! Все Галя ему мерещится… То руку ее увидит, то ногу, то кишки ее развороченные… На людей кидаться стал. Кругом у него враги… Меня ведьмой назвал… Это родную мать-то!..
- Не волнуйтесь! У нас он поправится. У нас очень хорошие врачи. Скажите – израильское гражданство у него есть?
- Да. Он этот… как его… лимон…
- Олим?
- Да! Олим!
- Оле хадаш, да?
- Ага. Холе хадаш. Новый репатриант. А я здесь туристкой. Работаю телепаткой…
- Метапелет?
- Да, да! Извините, я иврит плохо знаю еще…
- За старушкой ухаживаете?
- Да. С проживанием. Хорошая бабушка. В маразме только… Но платят очень хорошо! У нее сын -известный адвокат. Хаим Нойхауз. Слышали о таком?
- Нет…
- У него контора в Тель-Авиве…
- Ладно. Это не важно. Дайте, пожалуйста, теудат-зеут вашего сына!
- А это что?
- Ну, удостоверение личности. Такая синенькая маленькая книжечка. Это паспорт израильский.
- Вот эта? – она протянула документ медсестре.
- Да. Правильно. Спасибо…
- Сколько времени он в стране? – опять спросила она мать парня.
- Да, только приехал. Ну, я уже полгода тут. А он – три дня всего. Его отец привез. Я в разводе со своим еврейским мужем. А он только сейчас надумал ехать – из-за Иванко.
- Понятно.
Заполнив нужную форму, Элла обратилась к пациенту:
- Ну что, Иванко, пойдешь к нам лечиться?
Иванко молчал, тупо уставившись в одну точку.
- Он что, не разговаривает? – спросила она его мать.
- Да вот, молчит все… Раньше буйный был, теперь тихий такой стал, забитый…
У женщины на глазах появились слезы.
- Не волнуйтесь, Надежда, он поправится. Обязательно поправится!
- А сколько ему здесь быть? – спросила мать несчастного, всхлипывая.
- Ну… Месяца два, как минимум. Хотя, всякое бывает… Как в одну, так и в другую сторону.
Она распечатала бланк записи на лазерном принтере и протянула его юноше.
- Иванко, поставь свою подпись здесь! – сказала она.
Он не отреагировал.
- Помогите ему! – сказала Элла его матери.
Мать вложила в руку сына авторучку, подвела ее к нужному месту на листе, и он, не глядя, поставил свою закорючку.
- Порядок! – сказала Элла. – Все. Теперь я его отведу на отделение. Вы не волнуйтесь – условия у нас очень хорошие. Палаты трехместные. Питание отличное. Душ - хоть каждый день. И, главное, лечение очень щадящее. Все будет хорошо…
- Ну, дай-то Бог! – Надежда поднялась с кресла. Элла, тоже, встала из-за стола.
- Ну, Иванко, пойдем! – она мягко взяла юношу за руку и повела за собой.
- Элла, я вот все хотела спросить… - Надежда засмущалась.
- Да?
- А, правда, что Христос наш, на самом деле, евреем был?
- Разумеется! И мать его, и отец, и все апостолы – все евреи были. И жили они на территории древнего Израиля.
- О, Господи! Прости мя, дуру грешную!.. – женщина перекрестилась и пошла к выходу…

Когда они вошли на отделение, по телевизору транслировали украинский канал. Показывали старые записи «Трио Маринич»…

…Нэсэ Галя воду,
Коромысло гнэться,
За нэю – Иванко –
Як борвинок вьется…

Услышав любимую песню, новый больной остановился, как вкопанный, и замер, неотрывно глядя на экран телевизора…

- Пожалуйста, познакомьтесь! – громко, чтобы было слышно всем, присутствующим в лобби, сказала Элла на иврите. – Это Иванко, новый репатриант с Украины!
- Шалом, Иванко! – сказал Моше. – Как дела?
- Моше, он не говорит на иврите! Он только приехал…
- И сразу – к нам, сюда? – удивился Моше.
- У него шок. Там, на Украине, война.
- А, солдат! – и Моше дружески хлопнул Иванко по плечу.
Тот даже не пошевелился…

…Галя, моя Галя!
Дай воды напытся!
Ты така хороша –
Дай хоч подывытся!..


- Моше, он не солдат, - сказала медсестра. - У него просто военная травма.
- Какая травма? Что с ним случилось? – спросил Моше. – А, ладно… Все мы тут контуженные… У всех травмы…
Он уже потерял интерес к новенькому и пошел к себе в палату.
- Куда его определим? - спросил медбрат Ивги. – К «русским»? Там, как раз, одного выписали – Алекса Шмулевича. Так что – койка свободна.
- Да. Именно в эту палату! – сказала Элла. – Ивги, возьми пижаму для Иванко, отведи его в душевую, помоги ему искупаться, потом проследи, чтобы он надел пижаму, и пусть идет в шестую палату!
- Хорошо. Он тихий, я смотрю. На «алидоле»?
- Да. Они ему шестьдесят миллиграмм в сутки давали!
- Ну, что можно взять с русских! – Ивги был совершенно непробиваем.
- Ладно. Иди. А я пойду к доктору Склярцу, доложу обстановку…

…Милый мой, Иванко,
Прыходы в садочок…
Я буду в садочку –
Приды подывыться…


Прошла неделя.
Иванко постепенно начал приходить в себя.
Склярц ему выписал таблетки «перфенана» по четыре миллиграмма утром и вечером, и одну таблетку «клонекса» по полмиллиграмма перед сном. Иванко продолжал молчать.
На восьмой день госпитализации он вдруг стал тихонечко напевать…

…Нэсэ Галя воду,
Коромысло гнэться…

Это уже был хороший знак! «Галоперидол» («алидол» в израильском варианте) стал потихонечку вымываться из его организма, прошла скованность, тремор и неусидчивость.

- Элла, - сказал доктор Склярц на обходе, - Иванко уже в неплохой форме, и его можно отвести на трудотерапию.
- Может, лучше - на арт-терапию? – спросила молодая врач, доктор Мири.
- Можно и так, - согласился Склярц. – Да, пожалуй. Пусть порисует там, полепит чего-нибудь…
- Ну что, Иванко, будешь рисовать? – спросила Элла парня.
Нечто, наподобие улыбки, промелькнуло на лице больного, но он ничего не ответил.

Когда медсестра привела его в комнату арт-терапии, он, сначала просто сел за стол и положил руки перед собой. Ответственная, сестра Шири, дала ему лист бумаги и цветные карандаши. Минут пять он смотрел на белый, чистый лист, потом взял простой карандаш и начал рисовать…
Вскоре Шири подошла проверить, что он рисует…
И остолбенела!
С листа бумаги на нее смотрело лицо девушки, потрясающей красоты!
- Кто это? – спросила она Иванко.
Он молчал. Он не понимал на иврите.
Она позвала Эллу.
- Иванко, это твоя Галя? – догадалась она.
- Да, - тихо сказал он.
- Хорошо. Очень хорошо. Продолжай!

Он рисовал только Галю. Это были самые разные рисунки. Иногда прекрасные в своем совершенстве, иногда страшные, ужасающие – части тела его возлюбленной после взрыва…
Ему не мешали. Все отделение, как больные, так и медперсонал, ходили смотреть на его творчество.
Работая, он все время тихонько напевал одну и ту же песню: «Нэсэ Галя воду».
Однажды он подошел к Элле и спросил ее (он уже довольно свободно начал говорить – пока только на русском), можно ли ему получить немного гипса?
Элла договорилась с Шири, и та заказала нужное.
Первое, что он вылепил, была женская рука…
Она одиноко лежала на столе в «мастерской» (в кабинете арт-терапии), но всех поразила потрясающая реалистичность работы Иванко.
- А Иванко, оказывается, талант! – восхищенно сказал доктор Склярц, глядя на очередное творение своего пациента.
- Я думаю, - сказала сестра Элла, - у него в Израиле большое будущее…
- Возможно. Но пока ему надо выхлопотать инвалидность. Он быстро поправляется, но, боюсь, как бы у него не случился срыв…
- Вообще, это чудо – такой тяжелый больной, и так быстро идет на поправку! – сказала доктор Мири, вытирая набежавшую слезинку.
- Израиль – страна чудес! – весело выдал Ицик. Его тоже уже скоро должны были выписывать.
- Святая Земля, Святая Земля, – забормотал Моше и отвернулся. Он не хотел показывать, что у него тоже на глазах слезы…

Вечером, когда все уже пошли спать, Элла решила еще раз пойти в комнату арт-терапии и посмотреть на работы Иванко. Она взяла ключ у Шири, и спустилась на первый этаж, где была «мастерская»…
Женщина долго ходила вдоль стен, на которых висели рисунки парня… Под конец, ей уже казалось, что она хорошо знает его Галю! Что она, вообще, ее старая подруга, и что Галя жива…
Тут ее взгляд упал на гипсовую руку…
До чего же реалистично он ее вылепил! Безусловно, это была рука Гали…
Элла подошла ближе, провела по гладкой поверхности гипса рукой…
Ей показалось, что гипс был еще теплым!..
Она коснулась пальцем гипсовой ладони… и вдруг! – мертвые пальцы скульптуры сжались и схватили ее руку! Это было, словно хватательный рефлекс младенца – когда кладешь ему палец в ладонь, он его сжимает…
От неожиданности Элла вскрикнула, выдернула палец из «галиной» руки и пулей вылетела из «мастерской»! Взлетев по лестнице на второй этаж здания, она вдруг поняла, что, похоже, начала сходить с ума…
Так…
Надо взять себя в руки…
Элла вернулась, еще раз посмотрела на «руку»… Гипсовая рука лежала на том же месте на столе.
Медсестра закрыла комнату на ключ и вернулась на дежурство. Тайно от всех, она приняла таблетку «перфенана» – сразу восемь миллиграммов. Через час лекарство подействовало, и она окончательно успокоилась. С дозировкой она, конечно, переборщила слегка, и теперь ее немного мутило.
Последующие три дня она даже близко боялась подойти к комнате арт-терапии… Но потом любопытство взяло свое…
На этот раз (дело было опять во время ночного дежурства) на столе лежала нога девушки. Гипсовая, разумеется… Мельком глянув на нее, Элла увидела, что пальцы на ноге шевелятся…
Ее чуть не вырвало…
Она многое уже повидала за двадцать лет работы в психиатрических клиниках, но такое с ней произошло первый раз!
Через неделю она опять туда пришла. На этот раз днем. Иванко что-то лепил из гипса, как всегда. Присмотревшись, Элла увидела, что это человеческий зародыш, вернее уже плод… Судя по всему – четвертый месяц беременности. Под руками скульптора он шевелился и даже издавал (как ей показалось) какие-то звуки…
Чтобы не упасть в обморок, Элла села на ближайшую скамейку. Иванко ее не замечал – продолжал свою работу…
Прошел месяц. К Иванко допустили мать – Надежду Пигмалионову. Он прекрасно ее принял: очень обрадовался, обнимал, расцеловал в обе щеки. Мать была счастлива! Они целый час проговорили. Она его угощала свежими фруктами, купленными на рынке «Кармель», он ей показывал свои работы, она, глядя на них, плакала…
Потом она подошла к медсестре Элле.
- Это чудо, чудо это! – быстро проговорила она. – Вы волшебники! Спасибо вам! Мой сын совершенно здоров!
- Ну, вообще-то да, - согласилась с ней медсестра. – Ваш сын почти здоров, но у него продолжаются навязчивые состояния, связанные с Галей. Их надо обязательно снять. Это обсессия, понимаете?
- Он что, писается?! – удивилась мать парня.
- Нет. Он не писается. Обсессия – это медицинский термин, обозначающий зацикленность на какой-то идее, мысли или образе. В данном случае – это его погибшая возлюбленная. Он думает только о ней. Это нехорошо. Нам надо снять у него это состояние.
- А это возможно?
- Возможно. Но потребует еще время.
- Понятно. А я думала, его уже скоро выпишут…
- Нет. До выписки еще далеко. Но все пока идет, как надо. Он уже почти вернулся в этот мир из своего замкнутого пространства. И арт-терапия ему в этом помогает. Врач Склярц считает, что таким образом он избавляется от этих навязчивых мыслей – видя их воплощение на бумаге или в гипсе, он, как бы, исторгает их из себя. Понимаете?
- Понимаю. Я все понимаю. Жаль только, что его еще не выписывают. Я ему уже подыскала хорошее жилье и работу по силам – тоже телепатом…
- Метапелем?
- Ах, да! Метапелем!
- Ему еще рано выходить на работу. И вообще. Возможно, ему надо будет выхлопотать инвалидность. А подрабатывать к пособию он будет своим искусством.
- Очень может быть… А это можно сделать?
- Разумеется! Наши социальные работники уже оформляют нужные документы. Думаю, с этим не будет трудностей – после такого заболевания и госпитализации в ТАКОЙ клинике – инвалидность он получит автоматически.
- Это «группу», что ли?
- Нет, не «группу». Тут дают проценты инвалидности. Мы подали на 75%. С таким уровнем он будет получать полную пенсию, а это более трех тысяч шекелей. Точнее – три тысячи триста шекелей в месяц. Плюс к этому – пособие на съем жилья. Это еще семьсот восемьдесят шекелей. Итого – более четырех тысяч шекелей в месяц ему будет платить государство. При этом, он еще сможет зарабатывать до пяти тысяч шекелей. То есть, он сможет иметь в месяц, в пределе, до девяти тысяч.
- Вы святые! Он и дня тут не работал, а ему такие деньги!!
- Таковы законы государства.
- Воистину, Божий народ…
- Ладно. Сейчас об этом говорить еще рано. Ему еще предстоит долгий путь выздоровления.
- Ну, хорошо. Спасибо вам, Элла! И доктору передайте от меня поклон. И вот это…
Она порылась в сумке и достала толстый конверт.
- Тут десять тысяч шекелей. Это моя благодарность за сына…
- Вы с ума сошли! - возмутилась медсестра. – Сейчас же уберите эти деньги! У нас это категорически запрещено! Вы хотите, чтобы доктора Склярца лишили практики?! Да это уголовное дело!
- Ой, извините меня… У нас так принято… Там… На Украине… Я думала, что и здесь также…
- Нет! Здесь не также! Это государственная клиника! И лечитесь вы за счет больничной кассы, в которой записан ваш сын. Его туда записали сразу, по прибытию в Израиль. У нас очень строгие законы. Не советую вам их нарушать…
- Ладно, ладно… Я не знала… Ну, я пошла… До свидания! Еще раз – спасибо за сына!
Она засеменила к выходу…
- Надежда, подождите! – окликнула ее Элла.
- Да?
- Скажите, его Галя была на четвертом месяце беременности?
- Да. На четвертом. Откуда вы знаете? Он вам сказал?
- Нет… Я видела…
- Что?
- Скажите, Иванко видел ее… ну… ихнего… ну… плод, короче?
- Видел. Его взрывной волной вырвало из нее и бросило прямо в открытое окно. Прямо в него!
- Ужас какой!... Теперь понятно…
- Что понятно?
- Ничего. Ладно… Это я о своем… Приходите еще! Теперь вы можете его навещать, хоть каждый день. Мы очень боялись, что он вас опять неадекватно воспримет. Но – все в порядке. Так что теперь – приходите почаще. Часы приема посетителей у нас с часу до пяти. Каждый день, включая выходные. Только не приносите колющие и режущие предметы: стекло, посуду, инструменты. Это запрещено. Только пластик или картон.
- А еду какую можно приносить?
- Любую. Но лучше – кошерную. Вы знаете, что это такое?
- Знаю, знаю. Я у религиозных работаю.
- Вот и хорошо. Здесь тоже много религиозных, как среди больных, так и среди медперсонала. И свинина может оскорбить их чувства.
- Хорошо, хорошо! Я и сама уже свинину не ем… Хотя, говорят, у вас, в Израиле, даже свиньи особенные – их апельсинами кормят!
- Да, это так. Их, в самом деле, кормят апельсинами. Не самыми лучшими, но, тем не менее... У нас апельсины очень дешевые...
- Да у вас, вообще, рай! Только «пахать» здесь надо…
- «Пахать» везде надо. Вопрос – сколько за «пахоту» платят!
- Да, это правда. А у вас хорошая зарплата?
- Не жалуюсь. У врача, конечно, больше, но и у меня очень неплохо получается. А с дежурствами – так вообще хорошо. Но мы не будем вдаваться в подробности, ладно? Вы же не из Налогового Управления?
- Да, да, конечно! Извините…
- Ничего…
- Ну, я пошла! Сынок мой уже в мастерской опять – с ним я уже попрощалась. До свидания, Элла!
- До свидания, Надежда! Удачи вам!
- Спасибо!

Когда дверь за посетительницей захлопнулась, медсестра пошла в комнату арт-терапии.
В «мастерской» в столь поздний час уже никого, кроме мастера, не было. Заведующая давно привыкла оставлять ключ Иванко и спокойно уходить домой – хотя это было и нарушение инструкции, но доктор Склярц сам издал такое распоряжение – работа в «мастерской» была главным лекарством для парня.
То, что на этот раз увидела Элла, заставило ее (в который раз!) внутреннее содрогнуться:
На столе стояла статуя Гали в полный рост, но, пока без головы. Все детали, вылепленные из гипса по отдельности, теперь были собраны в одно целое – руки, ноги, туловище…
Живот у статуи был раскрыт, как будто вспорот, и мастер вкладывал ей в то место, где должна была находиться матка женщины, человеческий трехмесячный плод. Тот самый. Гипсовый! Плод шевелился. Безголовая статуя помогала Иванко правильно уложить «ребенка» в своей «утробе». Руками! Переминаясь с ноги на ногу… Со стола на весь этот процесс смотрела голова девушки и моргала глазами.
- Афигеть!.. – только и смогла прошептать медсестра.
Первое, что она хотела сделать, это вызвать доктора Склярца и показать все ему!
«Не поверит! – подумала женщина, - Уволит нахрен, да еще и диагноз даст!»
Она тихо прикрыла дверь в «мастерскую» и пошла к себе наверх…

Когда начался ужин, Иванко, как ни в чем не бывало, пришел в столовую…
«Надо будет с ним поговорить…» - решила Элла.
Но, после ужина, Иванко сам подошел к ней.
- Элла, тут такое дело…
- Да, Иванко, я тебя слушаю…
- Статуя Гали уже полностью готова.
- И что?
- Я… это… Сегодня Ицик ушел в отпуск. А третьего нашего перевели в карцер… Ну, вы помните, что он вчера устроил…
Да, Элла помнила. Сергей Фихтеншульц вчера подрался с медбратом Ивги и поставил ему фингал. За что его привязали в карцере на несколько часов, а потом еще на пару суток оставили там
приходить в себя уже в свободном виде. У Сергея началось обострение. Совсем непонятно, почему. Может и он что-то видел?.. Склярц велел увеличить ему дозу «клопексола».
- Так что ты хочешь, Иванко?
- Я эту ночь проведу в палате один…
- И что? Ты боишься?
- Нет. Я не боюсь. Но… можно я возьму Галю к себе?..
- То есть – как это – к себе?!
- Ну, возьму статую Гали к себе в комнату…
- И что ты там с нею будешь делать?!
- Не знаю. Я люблю ее…
- Кого? Статую?!
- Галю…
- Гали нет. Она погибла. И ты это знаешь…
- А мне плевать! Ну, можно я возьму свою работу к себе?!..
Он схватил ее за руку и умоляюще посмотрел в глаза. Еще немного, и он бухнется перед ней на колени…
- Ладно, бери! Черт с тобой! – Элла махнула рукой. В глазах ее были слезы.
Уже через пятнадцать минут в дверях отделения появился Иванко с огромным свертком в руке. Он нес свою «Галю». Она была завернута в большой лист зеленого, непрозрачного полиэтилена, скрепленного липкой лентой. Нести сверток было тяжело, но парень за месяц уже неплохо отъелся и поздоровел: помимо занятий в мастерской, ему разрешили ходить в тренажерный зал, где он тягал штангу и гири под руководством тренера Шмуэля.
- Чего несешь, Иванко? – стали его спрашивать все наперебой.
- Все в порядке, все в порядке… - это единственное, что он смог выучить на иврите за месяц.
Он прошел в свою комнату. Все толпой ринулись за ним.
- Так! Не мешайте ему! Все под контролем! – раздался грозный голос Эллы.
- Это Галя, это Галя… - зашептали все. Они уже догадались, что в свертке.
- Иванко, дай на девку посмотреть! – стал упрашивать его Моше. – У меня уже два года женщины не было!
- Моше, как тебе не стыдно?! – возмутился медбрат Ивги. – Иди лучше в свою комнату, в туалет, и «передерни»! Вон, у тебя сейчас штаны порвутся!
- Вот посмотрю на Галю и «передерну»! Я тоже должен иметь свои маленькие радости!
- И я хочу на нее посмотреть! И я! И я! – раздалось со всех сторон. В этот день пациентов на отделении было не так уж и много – большинство на выходные отправилось домой. Из выздоравливающих. Это было мужское отделение. Красивые женщины тут не появлялись годами. Доктор Мири, хоть и была молода, но красавицей ее никак нельзя было назвать – толстая попа на сто килограммов очень портила весь ее облик. Так что, статуя обнаженной прекрасной украинки могла произвести на отделении эффект разорвавшейся бомбы. Сексбомбы.
Иванко отнес «Галю» в свою комнату и закрыл за собой дверь. Не на защелку, разумеется. Защелок в комнатах не было. Но, тем не менее…
Отделение бурлило, как римский плебс, требуя зрелищ.
Через некоторое время мастер вышел из комнаты и подошел к медсестре.
- Элла, извините, может у вас есть какое-нибудь женское белье? Или лучше – верхняя одежда? Неудобно как-то…
- Ты что, собрался одеть свою статую?!
- Ну, надо же как-то… Она же там совсем голая… Мало ли что?..
И вдруг раздался страшный вопль: это дико орал Моше!
- Она меня ударила! Она меня ударила по лицу рукой! Подняла руку и ударила! Она живая! Сын проститутки! Она живая!
- Я это видел! – вопил другой больной – Авихай. – Она живая! Иванко оживил ее!
Выскочил Ивги. Потом прибежали другие санитары с соседних отделений… Выла серена… Санитары и медбратья стали растаскивать всех больных по палатам…
Потом Моше и еще несколько свидетелей рассказывали наперебой доктору Склярцу, как все произошло:
Когда Иванко вышел из своей комнаты, туда почти сразу заскочил Моше, Авихай и еще трое психов. Увидев совершенно голую статую девушки потрясающей красоты, Моше схватил ее за грудь и другие места и стал остервенело мять, сопровождая все пошлыми комментариями на иврите. И вот тогда статуя вдруг ожила и ударила его наотмашь по лицу! А потом опять вернулась в прежнее положение.
Это было настоящее массовое помешательство. Во всяком случае, так решил доктор. Именно поэтому, всем пациентам отделения сделали внеочередную инъекцию успокоительного, а «главным зачинщикам» бунта – двойную дозу. Единственно, кто не получил укол, был Иванко – все это время он, весело улыбаясь, ходил неспешной походкой по отделению и напевал любимую песенку:

…Нэсэ Галя воду,
Коромысло гнэться,
За нэю – Иванко –
Як борвинок вьется…

Медсестра Элла получила серьезный выговор за нарушение порядка, а статуя Гали была возвращена в мастерскую. При этом, доктор Склярц высказал мнение, что Иванко просто гений, и эту скульптуру надо отдать в музей – так она была совершенна!
Вскоре, на отделении все уснули. Зареванная Элла сидела в ординаторской и сморкалась в салфетку… Ивги храпел рядом, на кушетке. Тихо крутилась стрелка электронных часов на стене, отмеряя секунды. Легкая тень прокралась мимо ординаторской… Тихо звякнули ключи, снимаемые со стенда… Скрипнула дверь выхода…
Через полчаса Элла решила посмотреть на статую. Что-то опять тянуло ее в эту проклятую мастерскую на первом этаже…
Она подошла к стенду взять ключ… Ключа на месте не было!..
Что есть духу она бросилась вниз по лестнице…
Вбежав в комнату арт-терапии, она замерла в ужасе:
На столе, посреди комнаты, лежал на спине совершенно голый Иванко Пигмалионов, а на нем в позе наездницы скакала, тоже, совершенно голая, девушка неземной красоты. С первого взгляда (а девушка сидела лицом к двери) Элла узнала в ней Галю!
Это был самый разнузданный, самый жаркий секс, который она видела в своей жизни! Пот струился по лицу и груди девушки, она вся трепетала в руках парня, их стоны и вздохи, казалось, были слышны на улице, и еще через несколько секунд они оба закричали в голос в пароксизме обоюдного оргазма.
Элла грохнулась на пол. Она потеряла сознание…
Очнулась она уже в больнице Бейлинсон, в палате интенсивной терапии.
Слава Богу, все обошлось! Сотрясение мозга, которое она получила при падении, оказалось не смертельным, хотя и достаточно тяжелым. Через три месяца она уже вышла на работу. В клинике она узнала, что Иванко выздоровел и его выписали. Он получил пособие по-инвалидности и теперь снимал маленькую квартиру-студию на улице Дизингоф в Тель-Авиве. Он готовил первую свою выставку. Скульптура Гали исчезла из больницы в ту же ночь, когда произошла эллына травма.
Однажды, гуляя по вечернему Тель-Авиву, Элла его встретила: он шел с очень красивой женщиной – точной копией его скульптуры, только в легком белом платье и в туфлях на каблуках. Они катили изящную детскую коляску с розовощеким, голубоглазым малышом.
Иванко тихо напевал младенцу:

…Нэсэ Галя воду,
Коромысло гнэться,
За нэю – Иванко –
Як борвинок вьется…

2.10.2018
Мой сайт: litgraf.com/showprs.html?ind=16
0

Поделиться темой:


  • 8 Страниц +
  • « Первая
  • 6
  • 7
  • 8
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей


лечение в Израиле

Внешний вид